Перейти к основному содержанию

Статья 125 Конституции Российской Федерации

Последняя редакция Статьи 125 Конституции РФ гласит:

1. Конституционный Суд Российской Федерации состоит из 19 судей.

2. Конституционный Суд Российской Федерации по запросам Президента Российской Федерации, Совета Федерации, Государственной Думы, одной пятой членов Совета Федерации или депутатов Государственной Думы, Правительства Российской Федерации, Верховного Суда Российской Федерации, органов законодательной и исполнительной власти субъектов Российской Федерации разрешает дела о соответствии Конституции Российской Федерации:

а) федеральных законов, нормативных актов Президента Российской Федерации, Совета Федерации, Государственной Думы, Правительства Российской Федерации;

б) конституций республик, уставов, а также законов и иных нормативных актов субъектов Российской Федерации, изданных по вопросам, относящимся к ведению органов государственной власти Российской Федерации и совместному ведению органов государственной власти Российской Федерации и органов государственной власти субъектов Российской Федерации;

в) договоров между органами государственной власти Российской Федерации и органами государственной власти субъектов Российской Федерации, договоров между органами государственной власти субъектов Российской Федерации;

г) не вступивших в силу международных договоров Российской Федерации*(26).

3. Конституционный Суд Российской Федерации разрешает споры о компетенции:

а) между федеральными органами государственной власти;

б) между органами государственной власти Российской Федерации и органами государственной власти субъектов Российской Федерации;

в) между высшими государственными органами субъектов Российской Федерации.

4. Конституционный Суд Российской Федерации по жалобам на нарушение конституционных прав и свобод граждан и по запросам судов проверяет конституционность закона, примененного или подлежащего применению в конкретном деле, в порядке, установленном федеральным законом.

5. Конституционный Суд Российской Федерации по запросам Президента Российской Федерации, Совета Федерации, Государственной Думы, Правительства Российской Федерации, органов законодательной власти субъектов Российской Федерации дает толкование Конституции Российской Федерации.

6. Акты или их отдельные положения, признанные неконституционными, утрачивают силу; не соответствующие Конституции Российской Федерации международные договоры Российской Федерации не подлежат введению в действие и применению.

7. Конституционный Суд Российской Федерации по запросу Совета Федерации дает заключение о соблюдении установленного порядка выдвижения обвинения Президента Российской Федерации в государственной измене или совершении иного тяжкого преступления.

Комментарий к Ст. 125 КРФ

1. Статьи Конституции об институтах власти обычно начинаются с определения, характеризующего в краткой форме юридическую природу, функциональную направленность и место в системе власти соответствующего органа (ст. 80, 94, 110, 126, 127). Комментируемая статья не содержит определения Конституционного Суда в отличие от названных статей, а также от прежней конституционной регламентации его статуса. Часть 1 ст. 125 устанавливает лишь количественный состав Конституционного Суда. Такая пробельность имеет свое объяснение.

Россия, проводя демократические преобразования, стала первой на территории СССР, учредившей в декабре 1990 г. специализированный орган судебного конституционного контроля, внеся изменения в ст. 119 Конституции РСФСР (Ведомости РСФСР. 1990. N 29. Ст. 395). 12 июля 1991 г. был принят Закон РСФСР "О Конституционном Суде РСФСР" (Ведомости РСФСР. 1991. N 30. Ст. 1017), в октябре 1991 г. избран его первый состав.

Деятельность Конституционного Суда в 1992-1993 гг. внесла существенный вклад в становление конституционного правосудия в России, однако получила неоднозначную оценку в обществе. В условиях острой конфронтации между законодательной и исполнительной властями Конституционный Суд оказался вовлеченным в водоворот политических страстей, что в итоге привело к приостановлению его деятельности в октябре 1993 г.

При подготовке проекта новой Конституции активно обсуждались иные организационно-правовые формы осуществления конституционного правосудия: создание конституционной коллегии в составе Верховного Суда; возложение конституционно-контрольной функции на Верховный Суд в целом (американская модель); образование Высшего судебного присутствия как своеобразной надстройки над Конституционным, Верховным и Высшим Арбитражным судами (что еще не встречалось в мировой практике). Некоторые из предложений, ведущие к принижению роли Конституционного Суда и передаче его функций другим структурам, объяснялись реакцией на политические обстоятельства предшествующего периода.

Конституция сохранила Конституционный Суд как самостоятельный институт власти, хотя и с измененной компетенцией. Однако составители проекта Конституции к моменту вынесения его на всенародное голосование не сумели прийти к единству в характеристике статуса Конституционного Суда, выраженному в четком определении. Этот пробел в Конституции восполнил ФКЗ от 21 июля 1994 г. N 1-ФКЗ "О Конституционном Суде Российской Федерации", который на основе Конституции и в соответствии с ее ст. 128 установил полномочия, порядок образования и деятельности Конституционного Суда (СЗ РФ. 1994. N 13. Ст. 1447; с изм. и доп., действует в ред. от 5 февраля 2007 г.).

Статья 1 ФКЗ дает более четкое определение Конституционного Суда: судебный орган конституционного контроля, самостоятельно и независимо осуществляющий судебную власть посредством конституционного судопроизводства. В этом определении отражены основные черты Конституционного Суда: правовой статус - судебный орган, функция - осуществление конституционного контроля, главные принципы деятельности - самостоятельное и независимое осуществление судебной власти, процессуальная форма деятельности - конституционное судопроизводство.

В конституционном контроле в пределах своей компетенции участвуют и другие органы: Президент (ст. 85, 115 Конституции), Правительство, законодательные и исполнительные органы субъектов Федерации, суды общей и арбитражной юрисдикции, прокуратура. Однако судебный конституционный контроль - особая и самостоятельная сфера деятельности, осуществляемая специально на то уполномоченным органом - Конституционным Судом (в странах англосаксонской системы общего права это функция судов общей юрисдикции). Такой контроль выражается в проверке и оценке посредством специальной процедуры (конституционного судопроизводства) соответствия Конституции законов, других нормативных актов, которые в случае признания их неконституционными утрачивают силу, в разрешении споров о компетенции, толковании Конституции. Конституционный Суд действует в целях защиты основ конституционного строя, основных прав и свобод личности, обеспечения верховенства и прямого действия Конституции, ее правовой охраны (ст. 3 ФКЗ от 21 июля 1994 г.).

Являясь особым органом судебной власти, Конституционный Суд, учитывая возлагаемые на него функции и полномочия по обеспечению верховенства и непосредственного действия Конституции, баланса властей, выступает одновременно и как высший конституционный орган одного уровня с федеральными звеньями президентской, законодательной и исполнительной властей. В этом выражается его двуединая правовая природа. Новый Закон о Конституционном Суде не сохранил термина "высший" при определении Конституционного Суда. Он действительно не является высшим органом в том понимании, что не возглавляет систему судебных органов, в том числе конституционные (уставные) суды субъектов Федерации, не является для судебной системы надзорной, кассационной или апелляционной инстанцией.

Вместе с тем Конституционный Суд - высший орган в том смысле, что он занимает высшее положение в механизме конституционного контроля в государстве, не поднадзорен никаким инстанциям, его решения носят обязательный характер, в том числе для всех других высших государственных структур, связан при осуществлении судопроизводства только федеральной Конституцией как вершиной правовой системы и ФКЗ о Конституционном Суде. В силу такого особого статуса Конституционного Суда из всех высших судебных органов только его компетенция, наряду с компетенцией Президента, палат Федерального Собрания, Правительства, определена непосредственно и развернуто в самой Конституции.

Действующая Конституция по сравнению с предыдущей увеличила численный состав Конституционного Суда с 15 (фактически были избраны и работали 13) до 19 судей. Это обусловлено как усложнением задач, стоящих перед Конституционным Судом в современный период, так и стремлением обеспечить посредством назначения новых судей (прежние сохранили свои полномочия) баланс в составе Суда представителей различных профессиональных и жизненных ориентаций и убеждений.

ФКЗ о Конституционном Суде предъявляет высокие требования к кандидатам на должность конституционного судьи. Им может быть только гражданин Российской Федерации, достигший ко дню назначения не менее 40 лет, с безупречной репутацией, имеющий высшее юридическое образование и стаж работы по юридической профессии не менее 15 лет, обладающий признанной высокой квалификацией в области права.

Конституция определяет порядок назначения судей Конституционного Суда (п. "е" ст. 83, п. "ж" ч. 1 ст. 102, ч. 1 ст. 128), который конкретизирован в ст. 9 ФКЗ о Конституционном Суде. Конституционные судьи назначаются Советом Федерации в индивидуальном порядке тайным голосованием по представлению Президента. Предложения о кандидатах в конституционные судьи могут вноситься Президенту различными органами, организациями и учреждениями, указанными в ч. 1 ст. 9 ФКЗ.

В отличие от других высших государственных структур, например Федерального Собрания, Президента, полномочия Конституционного Суда как органа не ограничены каким-либо сроком, что обеспечивает его большую самостоятельность, независимость во взаимоотношениях с законодательной и исполнительной ветвями власти. Этим же целям служит принцип несменяемости конституционных судей в течение срока, на который они назначены. Срок полномочий судьи Конституционного Суда неоднократно изменялся законодателем. В настоящее время установлено, что полномочия судьи Конституционного Суда не ограничены определенным сроком, но предельный возраст пребывания в этой должности - 70 лет. Это последнее изменение сроков полномочий внесено в ФКЗ о Конституционном Суде в апреле 2005 г. В течение указанного периода полномочия судьи могут быть прекращены или приостановлены не иначе, как в порядке и по основаниям, установленным ФКЗ о Конституционном Суде (ст. 12, 14, 17, 18 Закона).

Целям обеспечения независимости и беспристрастности, деполитизации Конституционного Суда и его судей служат положения названного ФКЗ о занятиях и действиях, несовместимых с должностью конституционного судьи. Статья 11 Закона устанавливает запреты: занимать какие-либо иные государственные или общественные должности, заниматься любой иной оплачиваемой деятельностью, кроме творческой (преподавательской, научной и др.); оказывать кому бы то ни было покровительство в правовой сфере; заниматься политикой; высказываться по предмету рассмотрения в Конституционном Суде до принятия по нему решения и т.д.

Основными принципами деятельности Конституционного Суда являются независимость, коллегиальность, гласность, состязательность и равноправие сторон.

ФКЗ от 21 июля 1994 г. внес принципиальные изменения в структуру и организацию деятельности Конституционного Суда, направленные на повышение ее эффективности и оперативности. Прежде Суд действовал в едином составе судей. Новый Закон предусмотрел образование двух палат, что открыло возможность осуществлять конституционное судопроизводство тремя коллегиями в форме пленарных заседаний и заседаний палат. При этом каждая палата выступает как Конституционный Суд - решения, принятые как на пленарных заседаниях, так и на заседаниях палат, юридически равнозначны: они являются решениями Конституционного Суда.

Палаты равноправны. Этому принципу в наибольшей степени соответствовало бы их образование с равным числом судей. Однако идея образования палат возникла уже после того, как общее число судей Конституционного Суда было определено в Конституции. Поэтому в палаты входят, соответственно, 10 и 9 судей.

Важной гарантией независимости Конституционного Суда, равенства прав судей являются положения ФКЗ об избрании самими судьями из своего состава тайным голосованием Председателя, заместителя Председателя и судьи-секретаря Конституционного Суда.

Осуществление конституционного судопроизводства посредством пленарных заседаний и заседаний палат потребовало разграничить компетенцию Конституционного Суда между ними. Закон установил, что на пленарном заседании может быть рассмотрен любой вопрос, входящий в компетенцию Суда (ч. 1 ст. 21). Вместе с тем имеются вопросы, подлежащие рассмотрению исключительно на пленарных заседаниях. Одни из них носят юрисдикционный характер, другие являются организационными. Они определены как в ч. 2 и 3 ст. 21, так и в других статьях ФКЗ о Конституционном Суде (ст. 15, ч. 2 и 4 ст. 17, ч. 3 и 5 ст. 18, ст. 23, п. 3 и 4 ч. 1 ст. 24, ст. 26, 42, 47, ч. 3 ст. 111). На палаты возложено разрешение дел, отнесенных к ведению Конституционного Суда и не подлежащих рассмотрению, согласно Закону о нем, исключительно на пленарных заседаниях (ст. 22). Перечень этих дел весьма обширен. Практика показывает, что основной объем работы Конституционного Суда приходится на палаты.

В последующих частях комментируемой статьи подробно регламентируются полномочия Конституционного Суда, ряд иных полномочий установлен в ст. 100, 104 Конституции (о посланиях Федеральному Собранию, праве законодательной инициативы).

2. Часть 2 анализируемой статьи определяет группу полномочий Конституционного Суда по разрешению дел о соответствии федеральной Конституции нормативных актов государственных органов и договоров между ними, не вступивших в силу международных договоров РФ. При этом речь идет об абстрактном нормоконтроле, т.е. о нормоконтроле вне связи с применением оспоренного акта в конкретном деле.

Юрисдикция Конституционного Суда в этой, как и в других, сфере определяется через закрепление не только перечня подлежащих проверке актов, но и круга правомочных субъектов обращения в Конституционный Суд. Комментируемая часть начинается с перечня таких субъектов. Если прежде правом обращения в Конституционный Суд обладали общественные организации, любой депутат Верховного Совета (что приводило к переносу политических дебатов депутатов из стен парламента в Конституционный Суд), Генеральный прокурор и др., то действующая Конституция предоставляет такое право более узкому кругу органов и лиц. Это Президент, Совет Федерации, Государственная Дума, одна пятая членов Совета Федерации или депутатов Государственной Думы, Правительство, Верховный Суд и Высший Арбитражный Суд, органы законодательной и исполнительной власти субъектов Федерации. Вместе с тем вряд ли оправданно исключение из этого перечня Генерального прокурора. Конституционный Суд в Постановлении от 18 июля 2003 г. N 8-П (СЗ РФ. 2003. N 26. Ст. 2695), на основе истолкования конституционно-правового смысла положений ФЗ о прокуратуре во взаимосвязи с нормами ряда других законов пришел к выводу, что федеральное законодательство не исключает и для Генерального прокурора возможность обращаться с запросом в Конституционный Суд о проверке конституционности конституций и уставов субъектов Федерации Сам Конституционный Суд не вправе рассматривать дела по собственной инициативе.

а) Пункт "а" комментируемой части к актам федерального уровня, конституционность которых правомочен проверять Конституционный Суд, относит прежде всего федеральные законы. Здесь, как и в ч. 2 ст. 4, п. "а" ст. 71, ч. 3 ст. 80, ч. 3 ст. 90 и ряде других статей Конституции, термин "федеральный закон" использован как родовое понятие, т.е. понятие, включающее и федеральные конституционные, и обычные федеральные законы, в отличие от использования этого термина в более узком смысле для обозначения обычных федеральных законов, например в ч. 2 ст. 105, ст. 107, ч. 5 ст. 129 Конституции. На это обращалось внимание в Постановлении Конституционного Суда от 29 июня 2004 г. N 13-П (СЗ РФ. 2004. N 27. Ст. 2804). Реакцией на дискуссию по вопросу о правомерности проверки Конституционным Судом конституционности федеральных конституционных законов, возникшую на другом заседании Конституционного Суда, было указание в его Постановлении от 21 марта 2007 г. N 3-П (СЗ РФ. 2007. N 14. Ст. 1741) на то, что положения ст. 125 Конституции во взаимосвязи с ее ст. 4 (ч. 2), 15 (ч. 1) и 120 предполагают: объектом проверки Конституционного Суда как специализированного органа судебного конституционного контроля, обеспечивающего верховенство Конституции, ее высшую юридическую силу, прямое действие и применение на всей территории Российской Федерации, являются, в частности, все законы, принимаемые Федеральным Собранием - парламентом Российской Федерации. Под действие комментируемого пункта подпадают также не утратившие силу законы СССР и РСФСР, но они подлежат проверке только по содержанию норм.

К юрисдикции Конституционного Суда следует отнести и проверку конституционности другой категории законов - о конституционных поправках, но до их передачи, согласно ст. 136 Конституции, на одобрение органам законодательной власти субъектов Федерации. Это обусловлено установлениями ст. 16 Конституции, согласно которым никакие положения Конституции не могут противоречить основам конституционного строя, закрепленным в гл. 1, и требованием ст. 135 о том, что положения гл. 1, 2 и 9 Конституции не могут быть пересмотрены Федеральным Собранием. ФЗ от 4 марта 1998 г. "О порядке принятия и вступления в силу поправок к Конституции Российской Федерации" (СЗ РФ. 1998. N 10. Ст. 1146) в ст. 11 возлагает на Верховный Суд полномочие проверять в порядке гражданского судопроизводства по жалобе Президента РФ или законодательного органа субъекта Федерации постановление Совета Федерации об установлении результатов рассмотрения закона о поправке к Конституции законодательными органами субъектов Федерации. Но это полномочие связано с установлением фактических обстоятельств, касающихся соблюдения установленного порядка рассмотрения закона в субъектах Федерации, а не с проверкой его соответствия указанным требованиям ст. 16 и 135 Конституции.

Конституционный Суд правомочен по запросам перечисленных в анализируемой части органов и лиц разрешать также дела о конституционности любых нормативных актов Президента, Совета Федерации, Государственной Думы, Правительства независимо от их формы и наименования. Иные акты этих органов, норм права не устанавливающие, Конституционный Суд проверять не правомочен. Поэтому он вынужден отказывать в принятии к рассмотрению запросов, касающихся ненормативных актов. Такие запросы неоднократно поступали, например, от Государственной Думы.

Компетенция Конституционного Суда не распространяется на проверку конституционности конституционных положений, и они не могут быть признаны им недействующими. Такая правовая позиция неоднократно выражалась в определениях Суда об отказе в принятии к рассмотрению запросов, в которых, по существу, ставился вопрос о такой проверке (ВКС РФ. 1997. N 4, С. 20-23; 1998. N 3. С. 66-70 и др.).

Еще один важный критерий соответствия требованиям допустимости запросов, сформулированный Конституционным Судом и относящийся ко всем иным видам обращений, состоит в том, что запрос не должен противоречить предназначению и принципам деятельности Конституционного Суда, приводить к рассмотрению дела, в котором преобладают аспекты политической целесообразности и которое превращает Суд в участника в большей мере политического, нежели конституционно-правового процесса. Конституционный Суд решает исключительно вопросы права (СЗ РФ. 1995. N 49. Ст. 4867).

б) Пункт "б" определяет перечень актов субъектов Федерации, подлежащих проверке. Это прежде всего конституции республик и уставы других субъектов Федерации. Относительно законов и иных нормативных актов субъектов Федерации, также включенных в сферу юрисдикции Конституционного Суда, установлены определенные ограничения. Суд вправе проверять только те из них, которые изданы по вопросам, относящимся к ведению федеральных органов государственной власти (по этим вопросам субъекты Федерации вообще не вправе принимать какие-либо акты) и совместному ведению с органами государственной власти субъектов Федерации, но не к исключительному ведению последних.

Еще одно ограничение вытекает из самого понятия "нормативный акт субъекта Федерации". Под ним подразумевается нормативный акт, принимаемый органом законодательной или исполнительной власти субъекта Федерации, т.е. законодательными собраниями, думами, хуралами и т.п.; президентами республик, правительствами, администрацией субъектов Федерации. Иные нормативные акты, например акты республиканского министерства, органа местного самоуправления, как и ненормативные, не относятся к сфере юрисдикции Конституционного Суда. Они могут быть обжалованы в общие или арбитражные суды, орган конституционного контроля субъекта Федерации в соответствии с их компетенцией.

в) В п. "в" указаны договоры, конституционность которых правомочен проверять Конституционный Суд. При этом имеются в виду государственно-правовые, внутрифедеральные договоры, заключаемые между органами законодательной (или исполнительной) власти Федерации и ее субъектов или двух и более субъектов Федерации. Это договоры в сфере конституционно-правовых отношений, в публично-правовой сфере, например о разграничении предметов ведения и полномочий. В то же время под юрисдикцию Конституционного Суда не подпадают договоры имущественно-правового характера, в сфере экономической деятельности (ст. 27 АПК).

По всем перечисленным в п. "а"-"в" комментируемой части актам Конституционный Суд осуществляет последующий конституционный контроль, т.е. контроль вступивших в силу актов.

г) В п. "г" предусмотрено полномочие осуществлять предварительный конституционный контроль. Он связан с разрешением дел о конституционности не вступивших в силу международных договоров РФ. Правда, это положение не совсем точное. Правильнее было бы записать "не вступивших в силу для Российской Федерации международных договоров", так как до вступления в силу для России они еще не являются международными договорами РФ.

Все такие договоры с иностранными государствами (государством) или международной организацией независимо от того, заключаются ли они от имени Российской Федерации (межгосударственные договоры), или Правительства (межправительственные договоры), или федеральных органов исполнительной власти (договоры межведомственного характера), и независимо от вида и наименования (договор, соглашение, конвенция, протокол и т.д.) подпадают под юрисдикцию Конституционного Суда.

Статья 89 ФКЗ о Конституционном Суде в связи с этим уточняет: предметом оспаривания могут быть те международные договоры РФ, которые, согласно Конституции и федеральному закону, подлежат ратификации Государственной Думой или утверждению иным федеральным органом государственной власти. Категории международных договоров, подлежащих ратификации или утверждению, определены в ст. 15 и 20 ФЗ от 15 июля 1995 г. "О международных договорах Российской Федерации" (СЗ РФ. 1995. N 29. Ст. 2757). Но независимо от их законодательного перечня любой международный договор, представленный на ратификацию, утверждение или применение предусмотренного законодательством иного способа выражения согласия Российской Федерации на его обязательность, может быть оспорен в Конституционном Суде. Это относится как к международному договору в целом, так и, исходя из ст. 91 ФКЗ о Конституционном Суде, к отдельным положениям договора.

Особая важность данного полномочия обусловлена тем, что Конституция в ч. 4 ст. 15 впервые признала общепризнанные принципы и нормы международного права и международные договоры России составной частью российской правовой системы, а также примат названных договоров (ратифицированных и вступивших в силу для Российской Федерации) над законами страны при их применении.

В Конституционный Суд иногда приходили обращения, касающиеся проверки конституционности вступивших в силу международных договоров РФ (например, связанных с образованием СНГ). Однако Суд не правомочен рассматривать такого рода дела. Вопросы относительно недействительности действующих международных договоров решаются в соответствии с нормами международного права (ст. 46, 65, 66 и др. Венской конвенции о праве международных договоров 1969 г.//Ведомости СССР. 1986. N 37. Ст. 772).

Что касается федеральных законов о ратификации международных договоров, а также актов Президента и Правительства об утверждении, принятии международных договоров, то, по смыслу Конституции и ст. 46 Венской конвенции о праве международных договоров, обязательной для России как правопреемника и правопродолжателя СССР, Конституционный Суд правомочен проверять конституционность названных актов в случае явного нарушения ими положений Конституции о компетенции федеральных органов государственной власти заключать международные договоры.

3. Часть 3 возлагает на Конституционный Суд полномочие разрешать споры о компетенции. Такие споры могут быть связаны с вторжением одного органа в компетенцию другого, присвоением чужих полномочий посредством издания акта (нормативного или правоприменительного) или совершения действия правового характера; с уклонением органа от осуществления собственной компетенции или игнорированием компетенции другого органа при решении вопроса совместного ведения.

а) Рассматриваемое полномочие распространяется прежде всего на споры о компетенции между федеральными органами государственной власти (п. "а" ч. 3 ст. 125). К этим органам, исходя из ст. 11 Конституции, относятся Президент, Федеральное Собрание (Совет Федерации и Государственная Дума), Правительство, федеральные суды. На федеральном уровне действуют и другие государственные структуры: федеральные органы исполнительной власти (министерства, федеральные службы и агентства), Счетная палата, Центральный банк.

Однако, как следует из п. 1 ч. 1 ст. 93 ФКЗ о Конституционном Суде, оспариваемая компетенция должна быть определена Конституцией. Компетенция указанных иных федеральных государственных структур Конституцией прямо не устанавливается. Поэтому споры о компетенции с их участием Конституционный Суд рассматривать не правомочен, если только компетенцию какого-либо из этих органов нельзя вывести из конституционных норм о полномочиях Российской Федерации по вопросам ее ведения или по предметам совместного ведения с субъектами Федерации.

С другой стороны, федеральным представительным и законодательным органом является Федеральное Собрание в целом, а не каждая его палата в отдельности. Тем не менее и та и другая палата обладают собственной конституционной компетенцией. Поэтому не исключается возможность рассмотрения Конституционным Судом спора о компетенции между Советом Федерации и Государственной Думой.

Участниками спора о компетенции могут быть и высшие судебные органы, когда, например, орган законодательной или исполнительной власти вторгся в их компетенцию, присвоил полномочия судебной власти изданием акта или совершением действия правового характера. Однако, согласно п. 2 ч. 1 ст. 93 ФКЗ о Конституционном Суде, он не правомочен рассматривать спор о подведомственности дела судам или о подсудности, т.е. спор между судебными органами. Такие вопросы должен решать федеральный законодатель. Не правомочен Конституционный Суд рассматривать и споры имущественного характера, в частности связанные с принадлежностью тех или иных объектов конкретным собственникам. Это относится к юрисдикции других судов.

б) Пункт "б" комментируемой части возлагает на Конституционный Суд разрешение споров о компетенции по вертикали - между органами государственной власти Российской Федерации и органами государственной власти ее субъектов. Под первыми, в принципе, понимаются те же федеральные органы государственной власти с указанными выше ограничениями, под вторыми - аналогичные органы субъектов Федерации. Последние не могли быть конкретно определены в федеральной Конституции, учитывая особенности системы и компетенции органов государственной власти в каждом из субъектов. При выявлении конституционной компетенции этих органов необходимо, исходя из ч. 3 ст. 11 Конституции, опираться на анализ положений федеральной Конституции о вопросах ведения Федерации, совместного ведения Федерации и ее субъектов, исключительного ведения субъектов Федерации (ст. 71-73, 76 и др.), а также договоров о разграничении предметов ведения и полномочий в части, не противоречащей Конституции.

в) В п. "в" говорится о спорах о компетенции между высшими государственными органами субъектов Федерации (что равнозначно понятию "органы государственной власти субъектов Федерации"). При этом имеются в виду споры между высшими государственными структурами различных субъектов Федерации. Разрешение споров о компетенции между органами одного и того же субъекта Федерации к ведению Конституционного Суда не отнесено, что не исключает возможности делегирования ему этого полномочия на основе договора о разграничении предметов ведения и полномочий между органами Федерации и соответствующего субъекта Федерации. Такой вывод опирается на положения п. 7 ч. 1 ст. 3 ФКЗ о Конституционном Суде.

Обращение в Конституционный Суд о разрешении спора о компетенции называется ходатайством (в отличие от запросов по ч. 2 комментируемой статьи). С ним вправе обращаться любой из участвующих в споре органов, указанных в ч. 3 анализируемой статьи, а Президент также в случае, предусмотренном в ч. 1 ст. 85 Конституции. При этом необходимо соблюсти условия допустимости ходатайства, определенные в ст. 93 ФКЗ о Конституционном Суде, в частности обязательное использование досудебных согласительных процедур.

Конституционный Суд рассматривает споры о компетенции исключительно с точки зрения установленных Конституцией разделения властей и разграничения компетенции между федеральными органами государственной власти, а также с точки зрения разграничения предметов ведения и полномочий между органами государственной власти Федерации и ее субъектов, между высшими государственными органами субъектов Федерации, установленного федеральной Конституцией, Федеративным и иными договорами о разграничении предметов ведения и полномочий.

Вместе с тем часть 2 ст. 94 ФКЗ о Конституционном Суде делает существенную оговорку: если предметом спора о компетенции является нормативный акт, то проверка его конституционности по другим параметрам: по содержанию норм, форме акта, порядку его подписания, принятия, опубликования и введения в действие - возможна только на основании отдельного запроса и в другой процедуре, установленной для рассмотрения дел о конституционности нормативных актов. Правда, как следует из ст. 86 ФКЗ о Конституционном Суде, при использовании и этой процедуры возможна проверка конституционности нормативного акта с точки зрения разделения властей, разграничения компетенции, предметов ведения и полномочий. В принципе, от заявителя зависит, какую процедуру он предпочитает при рассмотрении его обращения, учитывая, однако, требование ч. 2 ст. 94 ФКЗ о Конституционном Суде.

Примером реализации рассматриваемого полномочия является Постановление Конституционного Суда от 1 декабря 1999 г. N 17-П по спору о компетенции между Советом Федерации и Президентом относительно принадлежности полномочия по изданию акта о временном отстранении Генерального прокурора от должности в связи с возбуждением в отношении него уголовного дела (СЗ РФ. 1999. N 51. Ст. 6364).

4. В ч. 4 рассматриваемой статьи закреплено новое полномочие Конституционного Суда, имеющее важное значение для защиты конституционных прав и свобод личности. По жалобам на нарушение конституционных прав и свобод граждан и по запросам судов Конституционный Суд правомочен проверять конституционность закона, примененного или подлежащего применению в конкретном деле, в порядке, установленном федеральным законом. Последние слова данной части следует понимать не как необходимость принятия специального федерального закона для реализации данного полномочия. Таким законом является ФКЗ о Конституционном Суде. Некоторые действия в этой сфере регулируются (должны регулироваться) процессуальным законодательством (ГПК, УПК, АПК). Цель упомянутого положения - подчеркнуть федеральный уровень регламентации в этой сфере.

Для размежевания компетенции Конституционного Суда с другими судами Конституция не сохранила его прежнее полномочие проверять по индивидуальным жалобам конституционность правоприменительной практики. В то же время граждане впервые получили право вступать в спор с государством в лице законодателя. Исходя из положений ст. 46, ч. 3 ст. 62 Конституции, под гражданином в ч. 4 комментируемой статьи понимаются не только граждане Российской Федерации, но и иностранные граждане, лица без гражданства. Им также открыт доступ к конституционному правосудию при нарушении законом их прав и свобод, гарантированных Конституцией, что нашло подтверждение, в частности, в Постановлении Конституционного Суда от 17 февраля 1998 г. N 6-П, касающемся проверки положений Закона СССР "О правовом положении иностранных граждан в СССР" (СЗ РФ. 1998. N 9. Ст. 1142).

Конкретизируя положения рассматриваемой статьи, статья 96 ФКЗ о Конституционном Суде устанавливает, что правом на обращение с индивидуальной или коллективной жалобой на нарушение конституционных прав и свобод обладают граждане, чьи права и свободы нарушаются законом, примененным или подлежащим применению в конкретном деле, и объединения граждан, а также иные органы и лица, указанные в федеральном законе. Под объединением граждан в данном случае Закон подразумевает объединения, чьи коллективные права или связанные с членством (участием) в них права отдельных лиц нарушаются применяемым законом. Конституционный Суд широко толкует понятие "объединение граждан" с точки зрения возможности обращения с конституционной жалобой.

Так, в Постановлении от 24 октября 1996 г. N 17-П, касавшемся изменений Закона "Об акцизах" (СЗ РФ. 1996. N 45. Ст. 5202), Конституционный Суд признал право на обращение с конституционной жалобой акционерного общества, товарищества и общества с ограниченной ответственностью, являющихся по своей сути объединениями - юридическими лицами, которые созданы гражданами для совместной реализации конституционных прав, предусмотренных в ч. 1 ст. 34, ч. 2 ст. 35 Конституции. Эта правовая позиция нашла подтверждение и развитие в Постановлении от 12 октября 1998 г. N 24-П (Постановление от 23 ноября 1999 г. N 16-П - СЗ РФ. 2002. N 14. Ст. 1374), касавшемся положений Закона "Об основах налоговой системы в Российской Федерации", которым к субъектам указанного права были отнесены государственные предприятия - юридические лица (СЗ РФ. 1998. N 12. Ст. 5211). Право конституционной жалобы признано Конституционным Судом за религиозными объединениями.

Что касается упоминаемых в ст. 96 ФКЗ "иных органов и лиц", то пока законодательством к ним отнесены Генеральный прокурор (ч. 6 ст. 35 ФЗ "О прокуратуре Российской Федерации") и Уполномоченный по правам человека (п. 5 ч. 1 ст. 29 ФКЗ "Об Уполномоченном по правам человека в Российской Федерации").

По конституционным жалобам Конституционный Суд правомочен проверять конституционность не любого закона, а только затрагивающего конституционные права и свободы. Под законом при этом подразумеваются федеральные конституционные, обычные федеральные законы, законы субъектов Федерации (включая изданные по вопросам их исключительного ведения), а также - в случае их применения в конкретном деле - конституции республик, уставы субъектов Федерации.

Другое обязательное условие принятия жалобы гражданина к рассмотрению, которое очень часто не учитывают заявители, - оспариваемый закон должен быть уже применен или подлежит применению в касающемся непосредственно заявителя конкретном деле, рассмотрение которого в связи с правовым спором завершено или начато в суде либо ином органе, применяющем закон. Применение закона должно быть подтверждено копией официального документа. Таким образом, в отличие от ч. 2 комментируемой статьи в ч. 4 речь идет о конкретном нормоконтроле.

Защита основных прав и свобод человека и гражданина стала одним из главных направлений в деятельности Конституционного Суда после возобновления его заседаний в 1995 г. Предметом рассмотрения по конституционным жалобам уже были нормы избирательных законов, законов о различных органах власти, ЖК, КЗоТ, ГК, УК, УПК, КоАП, ТК, законов "О гражданстве Российской Федерации", "О реабилитации жертв политических репрессий", "О государственной тайне", "О порядке разрешения коллективных трудовых споров (конфликтов)", "О несостоятельности (банкротстве)", "О приватизации жилищного фонда в Российской Федерации", "Об образовании", "О свободе совести и о религиозных объединениях", "О воинской обязанности и военной службе" и др. В большинстве случаев Конституционный Суд признал неконституционными полностью или частично оспоренные положения законов (кодексов), защитив конституционный принцип равенства граждан перед законом и судом, право на судебную защиту, права потерпевших от злоупотреблений властью, трудовые, жилищные права, права в налоговых правоотношениях, право на свободу передвижения и выбор места жительства и др.

В то же время Конституционный Суд вынужден нередко отказывать в рассмотрении поступивших жалоб в связи с их несоответствием требованиям ФКЗ о Конституционном Суде. Это касается, например, жалоб, в которых оспариваются указы Президента, решения органов исполнительной и судебной власти. Согласно ч. 4 рассматриваемой статьи по жалобам граждан Конституционный Суд правомочен проверять конституционность только законов.

Вместе с тем в Постановлении от 27 января 2004 г. N 1-П (СЗ РФ. 2004. N 5. Ст. 403) Конституционный Суд сформулировал правовую позицию, согласно которой если имеет место прямая нормативная связь постановления Правительства с федеральным законом и если эти акты применены или подлежат применению в конкретном деле в неразрывном единстве, то Конституционный Суд в силу ст. 125 (ч. 4) Конституции, ст. 96, 97, 101 и 103 ФКЗ о Конституционном Суде может признать допустимым запрос суда в связи с рассматриваемым им конкретным делом и жалобу гражданина на нарушение конституционных прав и свобод, в которых оспаривается конституционность как федерального закона, так и нормативного акта Правительства.

Другой типичной причиной вынужденного отказа в принятии к рассмотрению конституционных жалоб является то, что они часто не связаны с конкретным делом вопреки требованиям комментируемой части, конкретизированным в ст. 96 и 97 ФКЗ о Конституционном Суде. В таких жалобах не ставится вопрос о защите субъективных прав заявителя, и они фактически являются запросами о проверке конституционности закона вне связи с конкретным делом, на что уполномочены лишь органы и лица, указанные в ч. 2 комментируемой статьи. Граждане к ним не отнесены.

В Определении от 19 февраля 2004 г. N 33-О (ВКС РФ. 2004. N 5. С. 51-53) Конституционный Суд разъяснил, что, по смыслу положений ст. 125 (ч. 4) Конституции и п. 3 ч. 1 ст. 3 ФКЗ о Конституционном Суде, конкретным является дело, в связи с которым судом или иным правоприменительным органом в рамках юрисдикционной либо иной процедуры и на основе норм соответствующего закона разрешается вопрос, затрагивающий права и свободы заявителя, а также устанавливаются и (или) исследуются фактические обстоятельства. В этом смысле не является, например, конкретным делом участие в выборах, на что порой ссылаются заявители, оспаривая нормы избирательных законов.

Не входит в компетенцию Конституционного Суда и проверка законности и обоснованности судебных решений по конкретным уголовным, гражданским и другим делам, о чем нередко просят в жалобах граждане.

Сильный импульс развитию взаимодействия Конституционного и иных судов придает норма ч. 4 рассматриваемой статьи о проверке Конституционным Судом по запросам судов конституционности закона, связанного с рассмотрением конкретного дела на любой стадии судопроизводства в первой, кассационной или надзорной инстанции. Предметом запроса суда может быть любой закон, а не только затрагивающий конституционные права и свободы, как при конституционной жалобе.

Исходя из требований ст. 103 ФКЗ о Конституционном Суде, суд общей или арбитражной юрисдикции, направляя запрос, до принятия решения Конституционного Суда приостанавливает производство по делу или исполнение вынесенного решения. Чтобы при этом не были ущемлены права подсудимых, содержащихся под стражей, из-за возможной задержки с принятием решения Конституционного Суда, Пленум Верховного Суда в своем Постановлении от 31 октября 1995 г. "О некоторых вопросах применения судами Конституции Российской Федерации при осуществлении правосудия" (Бюллетень ВС РФ. 1996. N 1. С. 4) рекомендовал судам в каждом таком случае обсуждать вопрос об изменении подсудимому меры пресечения.

Вместе с тем спорно положение этого постановления о том, что суды направляют запрос в Конституционный Суд лишь в случае неопределенности в вопросе о конституционности закона. Согласно ст. 101 ФКЗ о Конституционном Суде, суд обращается с запросом, придя к выводу о несоответствии Конституции закона, примененного или подлежащего, по мнению суда, применению в рассматриваемом им конкретном деле, и, как требует п. 8 ч. 2 ст. 37 этого ФКЗ, должен привести в запросе правовое обоснование своей позиции. По смыслу же указанного Постановления Пленума Верховного Суда, если суд придет к выводу (убеждению) о неконституционности закона, он, разрешая дело, должен применять непосредственно Конституцию, не обращаясь с запросом в Конституционный Суд.

Ориентация судов на непосредственное применение Конституции абсолютно правильная, однако она не должна исключать права и одновременно обязанности судов и в приведенных ситуациях обращаться с запросом в Конституционный Суд о проверке конституционности закона. При этом Закону о Конституционном Суде (ст. 101-103) не противоречит направление судом запроса и после вынесения им решения по делу.

Такая позиция была выражена в Постановлении Конституционного Суда от 16 июня 1998 г. N 19-П по делу о толковании отдельных положений ст. 125-127 Конституции (СЗ РФ. 1998. N 25. Ст. 3004). Вместе с тем в нем во взаимосвязи с Постановлением от 11 апреля 2000 г. N 6-П, касавшемся положений ФЗ о прокуратуре (СЗ РФ. 2000. N 16. Ст. 1774), обоснованы конституционные критерии разграничения компетенции между Конституционным и иными судами в области судебного нормоконтроля, учитывая к тому же, что его законодательная основа все еще пробельна, противоречива, недостаточно конкретизирована, а законодатели не спешат ее восполнить и совершенствовать.

Из Конституции вытекает, что только к компетенции Конституционного Суда относится проверка конституционности перечисленных в п. "а" и "б" ч. 2, ч. 4 рассматриваемой статьи нормативных актов, которая осуществляется в особой процедуре конституционного судопроизводства и может повлечь утрату ими юридической силы, исключение их тем самым из правовой системы. Иные суды таким полномочием Конституцией не наделены. Это не отрицает права судов оценивать соответствие Конституции любых подлежащих применению ими актов, включая законы, выявлять их конституционный смысл и отказываться от применения в конкретном деле закона неконституционного, по мнению суда, - руководствуясь при разрешении дела непосредственно Конституцией, а в случае противоречия между федеральным законом и законом субъекта Федерации решать, учитывая разграничение компетенции между Федерацией и ее субъектами, какой из них должен быть применен в рассматриваемом деле.

В то же время Конституционный Суд указал, что Конституция не исключает возможности осуществления судами вне связи с рассмотрением другого конкретного дела проверки соответствия перечисленных в данной статье (п. "а" и "б" ч. 2) нормативных актов ниже уровня федерального закона иному, имеющему большую юридическую силу акту, кроме Конституции. Однако из Конституции следует, что такие полномочия судов могут устанавливаться только федеральным конституционным законом. При этом не исключается в силу приоритета Конституции проверка конституционности названных актов Конституционным Судом.

Федеральные конституционные законы отсутствовали в правовой системе до Конституции 1993 г., но некоторые полномочия судов по нормоконтролю были установлены прежде ГПК, рядом иных законов. В связи с этим Конституционный Суд в Постановлении от 11 апреля 2000 г. N 6-П признал правомерным их применение в части, не противоречащей Конституции, подтвердил право судов признавать закон субъекта Федерации противоречащим федеральному закону и, следовательно, недействующим, т.е. не подлежащим применению, что влечет необходимость его приведения в соответствие с федеральным законом законодательным органом субъекта Федерации. В то же время признаны неконституционными положения ФЗ о прокуратуре, наделявшие суды полномочием признавать недействительным, т.е. утрачивающим юридическую силу, закон субъекта Федерации, противоречащий федеральному закону.

Эти выводы распространяются и на нормы о полномочиях судов (например, п. 2 ч. 1 ст. 26 ГПК) по проверке соответствия федеральному закону и иных нормативных актов субъектов Федерации, указанных в п. "а" и "б" ч. 2 комментируемой статьи. Как указывал Конституционный Суд (постановления от 11 апреля 2000 г. N 6-П, от 4 апреля 2002 г. N 8-П, от 15 декабря 2003 г. N 19-П//СЗ РФ. 2000. N 16. Ст. 1774; 2002. N 15. Ст. 1497; 2003. N 52. Ст. 5101), окончательное установление соответствия актов субъектов Федерации Конституции и федеральным законам осуществляется Конституционным Судом, который может быть востребован для разрешения спора между РФ и ее субъектом после принятия судом общей юрисдикции решения о признании нормативного акта субъекта Федерации недействующим. Это обусловлено тем, что оценка соответствия акта субъекта Федерации федеральному закону всегда конституционно обоснована закрепленным в Конституции разграничением предметов ведения между РФ и ее субъектами. Что касается конституций, уставов субъектов Федерации, то их проверка, как подчеркнуто в Постановлении от 11 апреля 2000 г. N 6-П, может быть осуществлена только в порядке конституционного, а не административного или гражданского судопроизводства.

Подобным образом истолкованное конституционное разграничение юрисдикции не ограничивает право и обязанность судов, руководствуясь в своем решении соответствующим постановлением Конституционного Суда и статьей 87 ФКЗ о Конституционном Суде, подтверждать недействительность положений конституций, уставов, законов субъектов Федерации, если они содержат такие же нормы, какие ранее были признаны Конституционным Судом противоречащими федеральной Конституции.

5. В ч. 5 комментируемой статьи закреплено очень важное новое полномочие Конституционного Суда - толкование Конституции Российской Федерации. В принципе Конституционный Суд толковал Конституцию и раньше и толкует сейчас при рассмотрении любого дела и выработке своего решения, оценивая конституционность оспоренного акта, выявляя его конституционно-правовой смысл, разрешая спор о компетенции. Без этого невозможно принять решение, без этого нет и самого конституционного контроля. И хотя такое толкование, называемое официальным, казуальным, является действием не самостоятельным, а подчиненным задаче обосновать решение в его мотивировочной части, оно, исходя из юридической природы решений Конституционного Суда, обязательно для всех правоприменителей. Оно отличается от казуального толкования, осуществляемого другими судами, ибо обязательно не только для сторон по конкретному делу, выходит за его пределы, имея нормативно-прецедентный характер.

Новое полномочие Конституционного Суда имеет самостоятельное значение и выражается в специальном, обладающем официальным и общеобязательным характером разъяснении положений федеральной Конституции для обеспечения ее адекватного понимания и правильного применения. Потребность в разъяснении положений Конституции обуславливается возникновением на практике неодинакового понимания конституционной нормы из-за ее недостаточной определенности и полноты, внутренней противоречивости, неточности используемой в ней терминологии и т.п., что может привести и порой приводит к неадекватности реализации этой нормы в процессе правотворчества, судебного и иного правоприменения. Толкование Конституции и состоит в устранении неопределенности в понимании ее положений, в установлении и разъяснении их подлинного смысла, содержания и целей. А при "жесткости" Конституции, усложненности процедуры внесения в нее поправок толкование может раскрыть такие "скрытые" аспекты ее содержания, которые позволяют "приспособить" ее к изменяющимся условиям жизни общества без изменения конституционного текста.

Круг органов и лиц, обладающих правом обращения в Конституционный Суд с запросом о толковании Конституции (Президент, Совет Федерации, Государственная Дума, Правительство, органы законодательной власти субъектов Федерации), более узок, чем обладающих правом запроса о проверке конституционности нормативных актов. Это обусловлено особой значимостью официального нормативного толкования Конституции для всех субъектов права. По тем же причинам толкование дается только на пленарных заседаниях Конституционного Суда, а решение о толковании, в отличие от иных, принимается большинством не менее чем в две трети общего числа судей.

Толкование Конституции, данное Конституционным Судом, является обязательным для всех представительных, исполнительных и судебных органов государственной власти, органов местного самоуправления, предприятий, учреждений, организаций, должностных лиц, граждан и их объединений (ст. 106 ФКЗ о Конституционном Суде). Акты официального нормативного толкования близки по своей юридической силе к Конституции, так как ее толкование является по сути составной частью интерпретируемой конституционной нормы и, в принципе, разделяет ее судьбу. Таким образом, Конституция в настоящее время представляет собой принятый на референдуме акт в единстве с его истолкованием Конституционным Судом.

Толкование Конституции наряду с рассмотрением конституционных жалоб становится главным направлением в деятельности Конституционного Суда. Уже дано толкование конституционных норм, касающихся: процедуры принятия федеральных законов (ч. 4 ст. 105, ст. 106, 107); понятия "принятый федеральный закон", что существенно для установления полномочий каждого из субъектов законодательного процесса (ст. 107); формы правового акта о конституционных поправках (ст. 136); понятий "общее число депутатов Государственной Думы" и "общее число членов Совета Федерации и депутатов Государственной Думы", что важно для определения результатов голосования при принятии законов и других решений (ч. 3 ст. 103, ч. 2 и 5 ст. 105, ч. 2 ст. 135 и др.); правовых последствий роспуска Государственной Думы (п. "б" ст. 84, ч. 1, 2 и 4 ст. 99, ч. 1 ст. 109); роспуска Государственной Думы после трехкратного отклонения представленных Президентом кандидатур Председателя Правительства (ч. 4 ст. 111); временного исполнения обязанностей Президента Председателем Правительства в случаях, когда Президент не в состоянии их выполнять (ч. 2 и 3 ст. 92); досрочного прекращения исполнения полномочий Президентом (ст. 91, ч. 2 ст. 92); понятий "система" и "структура" федеральных органов исполнительной власти, что связано с определением полномочий Государственной Думы и Президента в сфере формирования федеральной исполнительной власти (п. "г" ст. 71, ч. 1 ст. 76, ч. 1 ст. 112); статуса автономного округа, входящего в состав края, области (ч. 4 ст. 66); правовой процедуры включения нового наименования субъекта Федерации в ст. 65 Конституции (ч. 2 ст. 137); разграничения компетенции по нормоконтролю между Конституционным Судом и другими судами (ст. 125-127).

Конституция и ФКЗ о Конституционном Суде прямо не устанавливают конкретные критерии допустимости запросов о толковании в отличие от других обращений (ст. 85, 89, 93, 97, 102, 108 Закона). Однако практика Конституционного Суда выработала ряд таких критериев, что нашло отражение в определениях об отказе в принятии к рассмотрению некоторых запросов о толковании. По смыслу Конституции и ФКЗ о Конституционном Суде, запрос о толковании должен выражать не просто познавательный интерес заявителя, а обнаружившуюся неопределенность в понимании положений Конституции при их применении на практике, при реализации субъектом своих полномочий. Иногда запросы о толковании, по сути, требуют от Конституционного Суда конкретизации конституционных положений путем создания новых самостоятельных норм права, что входит в компетенцию законодателя, или признания нормы Конституции недействующей, что противоречит самой юридической природе толкования, или проверки конституционности какого-либо закона, что должно осуществляться не в процедуре толкования, а в иной процедуре.

6. Особая роль Конституционного Суда в системе власти обусловила тот факт, что на конституционном уровне закреплено положение о юридической силе, правовых последствиях его решений.

ФКЗ о Конституционном Суде (ст. 71) выделяет следующие виды решений: итоговое решение, именуемое постановлением (принимается по вопросам, перечисленным в ч. 2-5 рассматриваемой статьи) или заключением (по вопросу, указанному в ч. 7 данной статьи); определение (все иные решения, принимаемые в ходе осуществления конституционного судопроизводства, например об отказе в принятии обращения к рассмотрению, о прекращении производства по делу); решения по вопросам организации деятельности.

По итогам рассмотрения дела Конституционный Суд может признать нормативный акт или договор либо отдельные их положения соответствующими или не соответствующими Конституции, а по спорам о компетенции - подтвердить или, наоборот, отрицать полномочие соответствующего органа издать акт или совершить действие правового характера, послужившие причиной спора о компетенции. Акты или их отдельные положения, признанные неконституционными, утрачивают силу, т.е. считаются недействительными, отмененными. Не соответствующие Конституции и не вступившие в силу для Российской Федерации международные договоры не подлежат введению в действие и применению. Решения судов или иных органов, основанные на актах, признанных неконституционными, не подлежат исполнению и должны быть пересмотрены в установленных федеральным законом случаях, т.е. с использованием закрепленных другим законодательством материально-правовых оснований и процессуальных институтов. Кроме того, подлежат отмене в установленном порядке положения других нормативных актов, основанных на нормативном акте (договоре), признанном неконституционным, либо воспроизводящих его, либо содержащих такие же положения, какие были предметом обращения. Если признание нормативного акта неконституционным создало пробел в правовом регулировании, то применяется непосредственно Конституция.

Как установлено в ст. 79 ФКЗ о Конституционном Суде, решения Суда окончательны, обжалованию не подлежат и вступают в силу немедленно после их провозглашения. Они действуют непосредственно и не требуют подтверждения другими органами и должностными лицами, подлежат исполнению немедленно после опубликования либо вручения их официального текста, если иные сроки специально в них не оговорены.

Статья 79 сама по себе не определяет момент наступления правовых последствий признания акта неконституционным, в том числе момент, с которого подлежит восстановлению нарушенное неконституционной нормой право гражданина, организации, что вызвало вопросы на практике. Позиция Конституционного Суда состоит в том, что положения ст. 79 не могут рассматриваться как не допускающие пересмотра правоприменительных решений, состоявшихся до признания неконституционными положенных в их основу норм. В зависимости от характера регулируемых правоотношений это может по-разному решаться законодателем, Конституционным Судом, а при отсутствии таких решений - другими судами на основе непосредственного применения конституционных норм.

Пересмотр же судебных решений в связи с признанием примененной нормы неконституционной возможен, в частности, как в порядке судебного надзора, так и по вновь открывшимся обстоятельствам. Признано неконституционным ограничение круга оснований для пересмотра дел по вновь открывшимся обстоятельствам, препятствующие исправлению судебных ошибок. К таким основаниям относится и признание примененной судом нормы неконституционной. Пересмотру решений иных, кроме судов, правоприменительных органов служит институт обжалования в суд действий и решений, нарушающих права и свободы граждан.

Эти позиции Конституционного Суда выражены, в частности, в постановлениях от 2 февраля 1996 г. N 4-П, касавшемся положений УПК, от 3 февраля 1998 г. N 5-П относительно положений АПК (СЗ РФ. 1996. N 7. Ст. 701; 1998. N 6. Ст. 784), в определениях от 14 января 1999 г. N 4-О по жалобе И.В. Петровой, от 4 мая 2000 г. N 101-О по жалобе ОАО "Северные магистральные нефтепроводы", касавшихся оспаривания положений ФКЗ о Конституционном Суде (ВКС РФ. 1999. N 2. С. 48-51; 2000. N 6. С. 21-25).

В жалобе М.В. Дудник утверждалось, что положение ст. 79 ФКЗ о Конституционном Суде, согласно которому решения Конституционного Суда окончательны и обжалованию не подлежат, необоснованно ограничивает конституционное право на судебную защиту. В Определении от 13 января 2000 г. N 6-О по данной жалобе указывалось, что из права каждого на судебную защиту не следует возможность для гражданина по собственному усмотрению выбирать способ и процедуру судебного оспаривания, - применительно к отдельным видам судопроизводства они определены Конституцией и законами. Статус Конституционного Суда, его место в судебной системе не предполагают обжалование принимаемых им решений. Иное не соответствовало бы его природе как органа конституционного контроля. Вместе с тем корректировка сформулированных им правовых позиций может иметь место, что вытекает, в частности, из ст. 73 Закона о Конституционном Суде, допускающей изменение правовой позиции, выраженной в ранее принятых решениях. Существенно и то, что отсутствие права на обжалование решений Конституционного Суда не препятствует обращению гражданина в соответствии с ч. 3 ст. 46 Конституции в межгосударственные органы по защите прав и свобод человека, в частности в Европейский Суд по правам человека, так как конституционное судопроизводство не относится к тем внутригосударственным правовым средствам, использование которых должно рассматриваться в качестве обязательной предпосылки для такого обращения (ВКС РФ. 2000. N 4. С. 44-48). Более того, согласно одному из решений Европейского Суда по правам человека, даже прохождение надзорной инстанции в иных судах Российской Федерации не является обязательной предпосылкой для обращения российского гражданина с жалобой в этот Суд. Достаточно пройти только две инстанции: первую (чаше всего это районный суд) и вторую (суд субъекта Федерации, но по некоторым категориям дел - Верховный Суд).

7. Еще одно полномочие Конституционного Суда определено в ч. 7 комментируемой статьи. Оно связано с участием Конституционного Суда в процедуре отрешения Президента от должности. Эта процедура регламентируется в ст. 93 Конституции и на ее основе Регламентом Государственной Думы. На Конституционный Суд возложено полномочие давать заключение о соблюдении установленного порядка выдвижения обвинения Президента в государственной измене или совершении иного тяжкого преступления. В случае принятия Конституционным Судом решения о несоблюдении этого порядка рассмотрение обвинения, как гласит часть 2 ст. 110 ФКЗ о Конституционном Суде, прекращается.

Полномочия Конституционного Суда не исчерпываются закрепленными в анализируемой статье, а также в ч. 3 ст. 100, ч. 1 ст. 104 Конституции. По смыслу ч. 3 ст. 128 и основанного на ней ФКЗ о Конституционном Суде (п. 7 ч. 1 ст. 3), конституционный перечень этих полномочий может быть дополнен, конкретизирован, но лишь федеральными конституционными законами, договорами о разграничении предметов ведения и полномочий. При этом дополнительные полномочия Конституционного Суда не должны противоречить его юридической природе и предназначению в качестве судебного органа конституционного контроля. Ни федеральные конституционные законы, ни договоры не могут также изъять его конституционные полномочия или ограничить сферу их действия. Это возможно лишь посредством закона о конституционных поправках. К дополнительным относится, например, установленное в ст. 23 ФКЗ от 28 июня 2004 г. "О референдуме Российской Федерации" полномочие Конституционного Суда проверять по запросу Президента до назначения референдума соответствие Конституции инициативы проведения референдума по предложенному вопросу (предложенным вопросам) референдума. Аналогичное полномочие впервые было предусмотрено в 1995 г. в ФКЗ с таким же названием.

Более чем 15-летняя практика Конституционного Суда свидетельствует о том, что, хотя его решения в основном исполняются, нередко их реализация неоправданно затягивается законодательными и исполнительными органами; порой игнорируются выработанные Конституционным Судом правовые позиции и прямые обращения к законодателю, касающиеся изменения, совершенствования законодательства; органы государственной власти, прежде всего субъектов Федерации, далеко не всегда отменяют, что вытекает из ст. 87 ФКЗ о Конституционном Суде, положения других нормативных актов, аналогичных признанным неконституционными или основанных на них, и т.д.

Учитывая чрезвычайно важную роль Конституционного Суда в формировании единства конституционно-правового пространства, в ходе нового этапа судебной реформы предпринимаются меры по повышению эффективности исполнения его решений. Конкретным подтверждением тому является принятие Государственной Думой 28 июня 2001 г. изменений и дополнений ФКЗ о Конституционном Суде, которым конкретизирован правовой механизм реализации решений Конституционного Суда. Новая редакция ст. 79, 80 и 87 ФКЗ предусматривает обязанности государственных органов и должностных лиц по приведению в конкретные сроки законодательных и иных нормативных актов в соответствие с решениями Конституционного Суда. Эти обязанности адресованы Государственной Думе, Президенту, Правительству РФ, органам законодательной и исполнительной власти, высшим должностным лицам субъектов Федерации, другим органам и должностным лицам. Предусмотрено также, что при невыполнении решений Конституционного Суда органом законодательной или исполнительной власти, высшим должностным лицом субъекта Федерации применяется механизм ответственности, установленный федеральным законодательством. Тем не менее, как отмечалось в Послании Президента РФ Федеральному Собранию от 5 ноября 2008 г., "исполнение судебных решений - все еще огромная проблема. Причем проблема всех судов, включая Конституционный. Причины везде, конечно, разные. Однако отмечу одну общую: это отсутствие реальной ответственности должностных лиц, да и самих граждан, которые не исполняют решения суда. Такая ответственность должна быть введена".